15:53 

Шелест Слов
Then I'll be one million lightyears away ©
У них есть несколько часов до утреннего обхода,
много часов до утренних экзаменов,
целая ночь для попыток вспомнить будущее.

У них есть всё, что необходимо.

Комментарии
2015-06-12 в 16:07 

Шелест Слов
Then I'll be one million lightyears away ©
Восьмой связанный человек,
Не издавай ни звука,
Саван покроет всех:
Длинного и короткого,
И старого, и громкого,
И молодого, и тёмного,


Хор голосов усиливался, а Посвящённым был Тета, и это пугало до невозможности, до глупости, до громкого стука пульса в висках: Кощей снова посмотрел на сидящего в центре круга светловолосого галлифрейца. Тот был на удивление спокоен, кажется, напевал какую-то странную песню (Кощей не сомневался, что с его любимой Сол-3), и, судя по выражению лица, выказывал всяческое недовольство затянувшейся игрой. Вся Дека была напряжена - чаще всего в эту игру играют самые молодые, потому что прочие понимают, на какой риск они идут, подготовившись к возможности увидеть будущие регенерации. Страшно увидеть не своё будущее, но ощутить кризис идентичности, когда имена и слова сливаются в одно целое, умноженное на количество жизней, и это ещё опаснее.
Кощей знает, что многие студенты умирали во время этой игры.
Кощей проговаривает слова и надеется, что Тета просто потеряет сознание.
Всего лишь потеряет сознание.

2015-06-12 в 19:09 

theta_sigma
Will the circle be unbroken by and by, by and by?
Голоса, звучащие вокруг, постепенно сливаются в один гул, который покрывает сознание Теты сизым туманом. Где-то на периферии сознания, когда все тело будто бы сковывают путы, когда пошевелиться или сказать что-то уже невозможно, будущий таймлорд вдруг понимает, что то, что они делают, может нести в себе не самые приятные, а может быть, и ужасающие, последствия, о которых, разумеется, Сигма забыл, вызываясь побыть "первой жертвой". Тогда он стоически сделал вид, что не заметил хмурого взгляда Кощея, явно не одобряющего эту идею, но любопытство взяло верх над Здравым смыслом. Это, кажется, стало последней осознанной мыслью, потому что через мгновение наступила темнота.
Сквозь нее, чернильную и густую, похожую на вязкую жижу, мешающую дышать, Тета постепенно начал улавливать ослепляющие проблески еще неясных, расплывчатых видений. Яркие кометы каких-то образов никак не хотели остановиться, поэтому голова закружилась, и юному галлифрейцу показалось, что он просто проваливается куда-то слишком глубоко, в самую настоящую черную дыру. Она поглощает его, поэтому оба сердца в груди бьются в пару раз быстрее нормального ритма. Хочется остановиться, потому что липкий страх, которого не было раньше, вдруг наполняет все существо. Наверное, вот именно сейчас он бы отказался, не пошел дальше, но на месте темноты вдруг возникает картинка.
Разумом Тета осознает, что это не его мир, что все вокруг чужое, незнакомое, но что-то внутри так ярко ощущает привязку к каждой детали картинки, оно шепчет о том, что он принадлежит всему тому, что видит, и это именно его будущее. Там, в видении, кабина управления ТАРДИС. Что ж, все не так плохо, как он предполагал. Кажется, можно протянуть руку и дотронуться до консоли, "усыпанной" разнообразными лампочкам, кнопками и рычагами. И только Сигма решается проверить, может ли он это сделать, как позади слышатся голоса - мужской и женский. Кажется, они раздаются снаружи, прерываясь на скрип двери. Таймлорд спешит обернуться, чтобы взглянуть на вошедших, но как только он делает это, видение "осыпается", позволяя лишь мельком заметить совершенно незнакомое лицо и взгляд, что почему-то заставляют спину Теты покрыться неким подобием мурашек.
Наверное, сейчас ему следовало бы остановиться, попытаться вырваться из оков морока, но вдруг подогретое любопытство подтолкнуло молодого повелителя времени буквально приказать себе двигаться дальше, сквозь ворох неясных картинок вперед. Усилием воли он заставил себя остаться, кажется, забыв об опасности застрять в небытие. Увиденный им взгляд не давал покоя, поэтому Сигма пытался поймать хоть одну комету-образ, шагнуть в разлом собственной временной линии, хотя бы на мгновение взглянуть на того, кем он когда-нибудь станет.
Все, что происходило дальше, вовсе не было похоже на предыдущий безобидный образ. В одно ослепительное мгновение разум Теты вдруг объяла практически невыносимая боль от того, что острым клинком впилось в его сознание, безум вихрем оторванных друг от друга, но ужасающих видений поселилось где-то глубоко в душе. Эти видения тяжелым грузом свалились на таймлорда, и пусть в них не было ничего конкретного, не было пророчеств, но они насквозь пропитались эмоциями того, кем когда-то станет Сигма. Эмоциями, тень которых упала и на него самого, заставляя сердца в груди колотиться намного быстрее, чем в начале ритуала, а дыхание сбиться настолько, что ему лишь чудом удается им не "захлебнуться", барахтаясь в вязком омуте темноты, пытаясь отделаться от пут и распахнуть глаза, дабы вернуться в реальность.

2015-06-13 в 18:00 

Шелест Слов
Then I'll be one million lightyears away ©
Кощей знал, что Тета никогда не простит ему, реши он насильно прервать чужой ритуал, к тому же подобное действие оценивалось им самим как еще более опасное, нежели позволить другу пройти весь путь до конца. Кончиками пальцев галлифреец чувствовал всполохи артронной энергии, возникающие около Сигмы, а боковым зрением видел сведённые брови Дракса и закушенную губу Ушас, которая до последнего отказывалась принимать участие в «подобном безумии» и согласилась только после того, как узнала, что Тета будет Первым. Кажется, они не хотели бы это видеть.
Наравне с гнетущим чувством тревоги за Сигму, Кощей не мог избавиться от снедающего его любопытства и, не моргая, жадно впитывал в себя образ Теты с закрытыми глазами, подрагивающими веками и рваным дыханием. Все эмоции усилились, хрупкий баланс между азартом и сдержанностью нарушился, и сейчас во взгляде будущего таймлорда светились искры безумного восторга. Он жадно втягивал носом воздух, повторяя слова снова и снова, а костяшки пальцев побелели от той силы, с которой Кощей сжимал руками свои колени. Пришедший из глубины сознания звук разделялся на четыре удара, подзывая ближе, обещая невероятные знания и бесконечность регенераций.

…И молодого, и тёмного,
И высокого.
Восьмой связанный человек…

Общий гул голосов звучит стройно и в такт, Кощею кажется, что это он сидит на месте Теты – страждущий добиться всего, что только возможно, и даже больше, стремящийся вперёд и вверх, проникающий во временной поток между регенерациями. Видение захватывает, и галлифреец забывает о том, что представители Домов Новой Крови не зря отказывались участвовать в этом опасном развлечении.
Поток мыслей сбивается, когда Тета начинает трястись мелкой дрожью. Ему явно не хватает воздуха, он задыхается, но глаза всё ещё закрыты, и Кощей мгновенно переключается. Остальные участники взбудоражены не меньше него, кто-то из них мотает головой, напоминая о невозможности остановиться.

Мы должны, а вдруг? – медленно предлагает Мортимус, ничего не произнося вслух.
Нет, - жёстко отвечает Кощей, - он должен сам. Ты знаешь. И он знал.

Ничего ты не знал, Тета, ты же согласился ради обычной бравады, давай же…

Ни на что не надеясь, он транслирует мысли в чужое сознание, аккуратно сплетает себе дорогу, стараясь не заходить слишком далеко и не навредить им обоим.

2015-06-13 в 20:51 

theta_sigma
Will the circle be unbroken by and by, by and by?
Поток его собственного Времени, мчащийся, непрерывный, накатывающий пронизывающими волнами, захлестывает Тету там, за переделами всего, что реально. Кажется, все его существо сейчас пульсирует дыханием будущих жизней, обрывками событий, отголосками желаний и страхов, надежд и сожалений. В какой-то момент их вихрь стал настолько сокрушительным, что грань между тем, что есть сейчас, и тем, что только должно или может случиться, стерлась. Все смешалось, забурлило, разрывая сознание юного повелителя времени на части. Ощущение чужих, еще не увиденных им холодных звезд покалывает на коже наряду с жаром солнц из других галактик.
Сейчас Сигма ощущает величие Вселенной вокруг него, как никогда ранее, и это приводит в ужас и невероятный восторг одновременно. Он все еще задыхается, все еще ощущает, как слишком быстрое для любого галлифрейца сердцебиение подкатывает в горлу, но просто не может остановиться. На одно невероятное, ошеломляющее мгновение, которое с равным успехом можно было бы назвать вечностью, он потерялся во всем этом, позабыв о всяких опасностях, не ведая, что сейчас его еще слишком молодое для подобных практически неконтролируемых всплесков артронной энергии тело едва справляется с данным состоянием.
Тета оказался на самой границе, разделительной черте, переступив которую, не сможет вернуться, потому что зайдет слишком далеко. Здравый смысл молчит, позволяя разуму распахнуться навстречу всему тому, что стремится его захватить, и Сигма уже, кажется, готов шагнуть в этот омут, словно загипнотизированный, но до его еще не до конца отключившегося сознания едва различимым шепотом вдруг доносятся мысли Кощея, пытающиеся пробиться сквозь опускающийся занавес небытия. Одной непомерно-яркой вспышкой они вдруг раскололи этот одурманивающий купол, и тот с грохотом рухнул вниз, впиваясь острыми краями осколков-видений в Тету. На месте призрачных миров возникает пустота, которая буквально "кричит" о том, что тело едва выдерживает настолько глубокое погружение в созданный разлом, и это позволяет таймлорду резко отступить, внезапно четко осознавая, что он зашел слишком далеко.
Он толком не разбирает того, что до него пытается донести друг, потому что звучащий в голове голос никак не складывается в слова. Тем не менее, это помогает буквально "выдрать" себя из состояния транса, возвращая обратно, в реальность, что с бешеной скоростью сужается от размеров Вселенной до одного помещения, когда Сигма резко распахивает глаза. Слишком долгое пребывание "по ту сторону" дает о себе знать, и он едва осознает, где сейчас находится, поэтому тут же зажмуривается вновь и делает глубокий, громкий, хриплый вдох. Тело все еще подрагивает, что особенно заметно на кончиках пальцев, через мгновение уже крепко сжимающихся в кулаки, пока горе-экспериментатор над самим собой пытается прийти в себя, не в силах что-либо произнести.

2015-06-14 в 12:46 

Шелест Слов
Then I'll be one million lightyears away ©
Чужой разум отторгает все попытки прорваться сквозь пелену видений будущего, и это становится неприятным сюрпризом.
Виски ломит от непривычной боли, закручивающейся в спираль, проникающей вглубь и заставляющей снова и снова рвать ткань между пространством и временем, наносить увечья, которые восстанавливаются спустя сотую долю секунды. Необходимо зацепить, задеть, докричаться, снова сделать надрез, но Кощей чувствует, что все сигналы проходят словно через плотную чернильную завесу, не позволяющую вмешаться в ход испытания.
Здравый смысл буквально кричит о том, что лучше остановиться, иначе глупая шутка закончится здесь и сейчас не только для Теты. Что-то внутри тихо и монотонно повторяет – тебе это не нужно, ты не готов следовать за ним, ты слишком любишь себя.
Он закрывает глаза, вспоминает технику биофидбека и в зародыше ловит готовый сорваться с губ не то стон, не то хрип.
Остановись, прекрати, пожалуйста.
Ты должен вернуться.

Все взгляды направлены на Посвящённого, оно и к лучшему – на побелевшего от напряжения Кощея никто не обращает внимание, особенно когда Сигма наконец приходит в себя. Первой к сидящему в круге прайдонианцу подходит Ушас с совершенно потерянным видом; она бы наверняка напомнила о том, что была против этой затеи, но её губы едва шевелятся. Потом, как по цепочке, Тету начинают трясти все остальные – сжимают плечи, стараются о чём-то расспросить, делятся впечатлениями. Любопытство слишком быстро затмевает недавний страх, и Кощей невнятно морщится, в этот момент презирая всех, находящихся рядом. Кроме, пожалуй, одного.
- Идиот. Ты самый настоящий идиот.

2015-06-14 в 23:08 

theta_sigma
Will the circle be unbroken by and by, by and by?
Осознание того, что только что произошло, приходит постепенно. Сначала Тета явственно ощущает то напряжение, в цепи которого сковано его тело. Ему кажется, что внутри сейчас происходит небольшое землетрясение от столкновения с твердой поверхностью реальности, о которую разбился дурман, что практически поглотил его несколькими минутами ранее. Когда веки галлифрейца распахиваются, он наконец-то замечает знакомые лица с тенью не то страха, не то совершенно искренней растерянности. После взгляд почему-то хаотично улавливает островки света на полу, напоминающие что тьма осталась позади. За исключением одного-единственного кусочка, который успел "захватить" с собой Сигма.
Этот кусок осколком черного стекла впился куда-то в сознание и не дает покоя. Все то, что он увидел, все то, что он испытал, прочувствовал, поймал, все это еще звучит эхом, и юному повелителю времени вдруг нестерпимо хочется остаться одному хотя бы на несколько минут, чтобы суметь осмыслить то, что произошло. Но он остается на месте и взглядом, который все еще кажется стеклянным, улавливает взгляд побледневшего и, кажется, не намного менее вымотанного, чем он сам, Кощея. Это именно он вырвал Тету из цепких и липких лап морока, вытащил на поверхность, когда тот захлебывался собственным будущим, с благоговейным ужасом и трепетом принимая оковы с грузом, тянущие вниз.
Спасибо, - произносит Сигма, и его мысли петляющей нитью вторгаются в сознание друга прежде, чем первый отводит взгляд, отвлекаясь на всех остальных присутствующих, старающихся что-то сказать. При чем, наперебой друг другу. Особенно "удачно" задавать вопросы в унисон получилось у Магнуса и Дракса, пока не вклинилась Ушас, довольно быстро пришедшая в себя.
И, может быть, Тета и рассказал бы что-нибудь, но сейчас ему нестерпимо не хочется отвечать ни на один из заданных вопросов. То, что он видел, что узнал, все это еще бурлит, как кипящий котел, и тут определенно требуется время, чтобы разобраться, чтобы понять. Поэтому слова Кощея, сказанные громче и куда увереннее, чем вопросы всех остальных, заставляют Сигму мгновенно обернуться к нему.
- Зато мы опытным путем выяснили, что так делать не стоит, - уголки рта таймлорда дрогнули, а после с его губ сорвался смешок, который, в общем-то, был нервным, но тот честно постарался замаскировать его, чтобы не выдавать того, насколько сильно испугался сам.
- И все-таки, что ты видел? - вклинивается Мортимус, давая понять, что от Теты не отстанут, пока он хоть что-нибудь не скажет.
- ТАРДИС. Я был внутри ТАРДИС, - галлифреец пожимает плечами, словно ничего особенного и не произошло. Он отчаянно делает вид, что не заметил некоторого безмолвного разочарования, повисшего в воздухе, потому что так сейчас проще. Это ведь не совсем ложь, верно? - А потом наступила темнота, - ладно, вот теперь он соврал, но об этом точно никто не узнает. Не должен узнать.
Тем не менее, мысли сами собой мечутся из угла в угол, пока все-таки не возвращаются к Кощею, поэтому Тета вновь ловит его взгляд, но не произносит ни слова. Пожалуй, лишь ему одному можно было бы рассказать о том, что произошло там, по ту сторону, но стоит ли? Есть ли хоть какой-то смысл в тех картинках, что видел Сигма, или это не более, чем игра его подсознания, не сумевшего справиться с потоком, вырвавшемся из разлома? Ему нужны ответы на эти вопросы. Они ему необходимы.

2015-06-15 в 21:20 

Шелест Слов
Then I'll be one million lightyears away ©

Download John Surman Magritte for free from pleer.com

Всё ещё тяжело дыша, Кощей криво ухмыляется в ответ на ментальное послание и разминает пальцами плечи, освобождаясь от напряжения, спуская всю тяжесть в ноги, чтобы окончательно от неё избавиться и больше не вспоминать. Обыкновенное «спасибо-на-двоих» оказывается для него значительно важнее, чем собственная дрожь в пальцах, которую он удачно скрывает за ленивым потягиванием, а оживший, взлохмаченный Тета вызывает чувство умиротворения.
Теперь всё на своих местах.
Тета Сигма должен улыбаться, хотя Хаос его знает, что в действительности произошло в его сознании, на сколько частей оно успело расколоться, и как именно Тета собрал их заново.
- ТАРДИС. Великое озарение! – Недавний страх Кощей умело скрывает за язвительными подначками. – Многие из нас, если не все, рано или поздно попадут в ТАРДИС. А кто-то, возможно, наконец научиться её конструировать, - он многозначительно кивает в сторону безрассудного друга.
- Эй, ты же сам не пробовал – так? – вскипает вспыльчивый Дракс. – Тебе же самому стоило бы...
Расскажи мне.
Кощей пристально, не мигая, смотрит на Сигму, и в его взгляде интерес перемешивается с жаждой знаний, рядом с которой кроется тревога за пережитое другим – столь не свойственное чувство для представителя Дома Оакдаун.
Я не могу сказать точно, но там была не только ТАРДИС, если она вообще была. Это важно, ты же расскажешь мне, Тета?
Ему действительно важно знать, что было в той прорехе, но, конечно, он никогда не упомянет про терзавшие его самого мысли – только не про них. Впрочем, почему бы нет, если обратить всё в шутку?
- Наш бесценный друг наверняка устал, – безапелляционно прервал монолог Кощей. – Кто-нибудь испытывает желание присовокупить увиденное к личному опыту? Я – нет. Точно не сегодня.

2015-06-16 в 04:03 

theta_sigma
Will the circle be unbroken by and by, by and by?
- По-крайней мере, у меня получилось хоть что-то увидеть, - Тета едва заметно пожал плечами, так как категорически не желает продолжать эту тему.
Вероятно, внешне он выглядит совсем не так, как должен выглядеть тот, кто едва не канул в неизвестности между собственных будущих регенераций, находящуюся за пределами его понимания, за пределами его слишком юного и уязвимого сознания. Нервный смешок так и застыл на губах поддельно-беззаботной усмешкой, поэтому Сигму можно было принять, скорее, за взбудораженного, нежели испуганного, даже несмотря на то, что глаза все еще были наполнены стеклянным, неживым блеском. Его спокойствие - чистой воды напускное, но друзья слишком увлечены собственным страхом, беспокойством, любопытством, в конце концов, поэтому едва ли замечают это, что к лучшему.
Только Кощей смотрит слишком пристально, и Тета прекрасно знает, что тот видит его насквозь. Его оцепенение, что морозным покалыванием под кожей напоминает о себе. Его растерянность, мешающую сосредоточиться на том, что происходит вокруг, поэтому юный таймлорд просто пропускает мимо ушей все, что говорят его одноклассники, несмотря на звучащий совсем рядом голос Дракса.
Я не понимаю, - это, пожалуй, единственная чистая правда из того, что Сигма наговорил по поводу увиденного, и она адресована тому, кому он на самом деле доверяет более, чем остальным. - Но хочу понять, - он замолкает на мгновение, так как переводит взгляд на остальных, а после возвращает все внимание к Кощею. - Приходи сегодня. Когда ажиотаж утихнет.
- Я говорила, что это дурацкая идея, - вклинивается в монолог Кощея Ушас, решившая напомнить о том, как она была против данной затеи. - И больше участвовать в ней не собираюсь.
- К тому же, если нас поймают, то нам влетит быстрее, чем успеем сказать "Галлифрей", - от пережитого, кажется, не осталось и следа, и Тета Сигма вновь тот самый беспечный молодой повелитель времени, который сегодня с улыбкой и даже неким воодушевлением соглашался стать Посвященным. Да и о том, что их определенно не похвалят за подобные игры, он вспомнил только потому, что так стремится подвести финальную черту во всем, что сегодня произошло. - Мне хватает наказания в виде грядущих экзаменов.
Развернувшись, Тета направляется прямиком к выходу, дабы покинуть ставшее почти ненавистным помещение с желанием поскорее добраться до своей комнаты и плотно закрыть дверь, дабы таким образом "отгородиться" от всего, что может помешать его мыслям.
Тебе тоже не помешает отдохнуть, - напоследок замечает он, обращаясь к лучшему другу, потому что знает, каких усилий тому стоило пробиться в сознание, плененное собственными видениями, ведь не только Кощей умеет видеть насквозь.

2015-06-17 в 00:20 

Шелест Слов
Then I'll be one million lightyears away ©
Усилием воли он заставляет себя не обернуться вслед уходящему другу, глядя в одну точку на стене, покрытой чертежами, формулами, сплетёнными в замысловатый узор, и схемами разного уровня сложности. Торопливо облизывает губы, хмурится в ответ на гул голосов в помещении (он никогда не любил большие скопления народа) и не торопится следовать совету. Как только створки двери смыкаются, присутствующие начинают поначалу медленно, а затем с жаром обсуждать увиденное, забывая о присутствии кого-либо, кто не поддерживает разговор.
Это Тета умеет одним своим появлением обратить всё внимание на себя, Кощей же не обладает подобным даром, поэтому спустя несколько секунд оказывается просто наблюдателем среди оживлённо беседующих таймлордов, целеустремлённо строящих гипотезы о возможности проникновения в разрыв своего между будущими реинкарнациями. Внутри начинает закипать острая неприязнь. Когда-нибудь, думает он, вы все будете не более чем теоретиками, хотя почти каждый мечтает о чём-то возвышенном и куда более великом. Когда-нибудь вам будет достаточно моего молчания. Когда-нибудь вы не сможете…
Улыбка становится дикой и совершенно отчётливой, Ванселл несильно толкает его в плечо, и Кощей понимает, что погрузился в себя настолько, что пропустил вопрос.
- Так как ты думаешь, он говорит правду? – Дека ждёт ответа от «лучшего друга», но лучший друг только пожимает плечами.
- Как можно врать, испытав подобное? Ему надо многое осмыслить. Сложно распределить увиденное, особенно когда оно настолько нечётко. Несмотря на то, что он статичная точка в пространстве.
Слегка наклонив голову, Кощей рассматривает восторженные и задумчивые лица, и ловит себя на том, что до выпуска осталось не так уж много.
- Вы как хотите, а я спать. Если не приведу в порядок задания, то хотя бы голову.
Они прощаются, пара студентов соглашается и уходит вместе с ним, и галлифреец остаётся один только когда закрывает двери своей спальни, всё ещё испытывая необычный голод. Последняя фраза Теты, которая до сих пор крутится в мыслях, посылает всему телу приятное чувство тепла, но жадное любопытство не исчезает. Ему необходимо знать, услышать - вслух, или дотронуться до висков, погрузиться внутрь, от отсутствия ментальных преград становясь полупьяным.
Пьяные – те, кому хорошо и те, кто не контролирует себя, так говорит Тета. Пьянство присутствует на его любимой Сол-3.
…Кощей всегда полупьян, когда Тета Сигма позволяет почувствовать себя.

***
Несколько попыток доделать свой научный проект или хотя бы уснуть, стремительно сокращающееся время до завтрашнего экзамена – и Кощей уже готов признать, что он отнюдь не так хорошо готов, как следовало бы. Вот же глупый и старый каламбур, нехватка времени у Повелителя Времени. Тета бы посмеялся.
Тета.
Произошедшее с другом не оставляет мысли в покое, и кажется, что лучше разбудить его сейчас, чем ждать до следующего утра. К тому же Кощей не умеет ждать.
Именно поэтому он выбирается из-под завалов металлических деталей, закрывает дверь комнаты с внешней стороны и, оглядываясь, медленно двигается по направлению к спальне Теты. Хорошо, что у него есть запасной ключ.
Заходя внутрь, Кощей чувствует себя неловко, но после, подойдя ближе к кровати, в его глазах загорается шаловливый огонь. Он осторожно забирается на мягкую постель и дотрагивается прохладными пальцами до шеи.
- Попался.

2015-06-17 в 22:00 

theta_sigma
Will the circle be unbroken by and by, by and by?
Стоит только Тете оказаться за закрытой дверью своей комнаты, как тишина накрывает его своим спасительным куполом. Кажется, что она непроницаема, и ни один голос теперь не сможет добраться до него, ни один звук, позволяя остаться в вакууме, чтобы осмыслить все произошедшее, увиденное, вторгшееся в незащищенный, распахнутый настежь разум. Экзамены и задания, которые, вероятно, все-таки стоит когда-нибудь доделать, уходят на десятый план, поэтому молодой галлифреец просто добирается до своей кровати и падает на ту, закрыв глаза.
За плотно сомкнутыми веками пламенем тысячи раскаленных звезд пылают обрывки увиденного, которые только предстоит сложить во что-то единое, как кусочки мозаики, систематизировать, разложить по полочкам - в общем, сделать то, в чем взбалмошный Тета не так уж хорош. По-крайней мере, сейчас, когда усталость сжала его плечи своей стальной хваткой и удерживает на подушке, не позволяя даже приподнять голову. Он не помнит, когда последний раз так уставал. Может быть, вовсе никогда? Сейчас ему больше всего хочется забыться, но юный таймлорд почему-то не может отделаться от мысли, которая, помимо всех прочих, звучит в его сознании не менее яростно: а что, если бы на его месте был Кощей? И вместе с ней приходит осознание, что если тот когда-нибудь решится на подобное, то Сигма точно будет против. Как там сказала Ушас? Безумная идея, определенно. Он не хочет наблюдать за тем, как Кощей блуждает меж собственных регенераций, не хочет напрягаться от каждого подрагивая его век, боясь того, что друг, подобно ему самому, заблудится в непролазном вихре видений или кромешной тьме. Впрочем, Тета прекрасно понимает, что если последний захочет попробовать, то... То он вытащит его даже из-за последней черты, если понадобится.
И это оказывается последней четкой мыслью, потому что дальше сознание погружается в уютные оковы сна, которому невозможно сопротивляться.

***
Сны Теты неспокойны и непривычно глубоки. В них его охватывает странное чувство растерянности, поэтому он мечется, как загнанный зверь, не понимая, что ищет. Они расплывчаты, окрашены чем-то густым и темным, запутаны, как лабиринт, но лишены желанного спокойствия. Острые углы поворотов, сплошные тупики, длинные лестницы со скользкими ступенями - вот, на что это похоже, и Сигма вынужден бродить по закоулкам собственного сознания, раз за разом сворачивая во все более узкие коридоры. Ему кажется, что кто-то намеренно уводит его вглубь этого состояния, прямиком к двери, маячащей где-то впереди. И с каждым шагом, приближающим галлифрейца к ней, растерянность только разрастается, будто снежный ком. Вот он протягивает руку, касается гладкой и холодной поверхности двери, чтобы толкнуть ту и наконец-то узнать, кто или что зовет его по ту сторону...

Сон обрывается резко, когда Тета Сигма распахивает веки. Растрепанные волосы непослушными прядями лезут прямиком в глаза, но еще сонный таймлорд едва ли замечает этого. Своими широко распахнутыми глазами он смотрит на Кощея, несколько раз быстро моргая, чтобы осознать, что вообще происходит. Проходит несколько мгновений прежде, чем взгляд Теты перестает быть таким затуманенным и сосредотачивается на друге, сидящем совсем близко.
- Я тебя ждал, - выпаливает первый, а после медленно садится на постели и едва заметно встряхивает головой не то, чтобы убрать волосы от глаз, не то, чтобы окончательно отогнать сонливость. - Но уснул. Кажется, слишком крепко... Странный сон, - пробормотав последнее скорее для себя, нежели для Кощея, Сигма встрепенулся, будто бы выныривая из своих размышлений. - А ты и не подумал отдыхать, верно?

2015-10-27 в 22:38 

Шелест Слов
Then I'll be one million lightyears away ©
Взъерошенный и заспанный Тета вызывает странное чувство – нечто среднее между умиротворением и противоречащей первому глубокой жаждой чего-то большего, поэтому Кощей не торопится убирать пальцы с чужой кожи, пристально всматривается в светлые распахнутые глаза, улавливает любые изменения в голосе и впитывает в себя те эмоции, которые Сигма позволяет почувствовать и уловить. Любопытство, задумчивость, потаённый страх (вряд ли он позволил бы?), погружённость в себя.
Кощей не задумывается о природе своего наслаждения, но он откровенно получает удовольствие от вида сбитого с толку друга, который, впрочем, быстро приходит в себя. Ребром ладони скользит по шее, от выемки чуть ниже уха до ключицы, и чуть позже с трудом останавливается, заподозрив неладное.
«Шестым чувством», снова приходит в голову.
Это глупое словосочетание – очередная демонстрация того, насколько запоминается всё незначительное, что говорит Тета о Земле. Обычаи, фразы, любимые блюда и особенности мышления людей. Кощей может смеяться над невольными лекциями, может отрицать или презирать, но невольно запоминает всё, что рассказывает его друг.
Он убирает ладонь и мягко улыбается в ответ.
- Так ждал, что заснул, - хмыкает таймлорд. – Я даже не спрашиваю тебя, готов ли ты к завтрашнему дню. Я почти доделал проект, но что-то мне подсказывает, что мне припомнят все наши каверзы.
Он сжал предплечье.
- Лучше расскажи. Я… ничего не видел, только ТАРДИС. Словно взрываешься изнутри и восстанавливаешься заново, словно твоя энергия способна преодолеть все преграды и связать тебя с тем, кем ты только будешь. Словно… - дыхание стало вырываться чаще, Кощей понизил голос, - …словно всё вокруг становится незначительным. Это ярко, я знаю. Пожалуйста, расскажи мне. - Глаза горели почти фанатичным блеском, но внезапно таймлорд отстранился. Общая усталость и напряжённость всё-таки сказались.
- Ты даже не представляешь, как я... насколько... ты... У тебя выступил пот, тебя трясло. - Он дёрнулся, - Лучше спроси Ушас о впечатлениях, она опишет с большей эмоциональностью.

2015-10-31 в 19:34 

theta_sigma
Will the circle be unbroken by and by, by and by?
Несмотря на то, что объятия дремы распахнулись, окончательно выпуская Тету из своего густого морока, тому все еще кажется, что он находится где-то на грани, потому что разум отчаянно отказывается функционировать нормально, а на коже теплом пламени пляшут прикосновения Кощея, прожигая дорожки от уха вниз, по острой ключице, а дальше уходят мурашками под алую ткань формы, которая успела помяться за то недолгое время, что юный тайлорд спал. Он даже не сразу осознает, что теплая ладонь пропала, потому что в данный момент, после блужданий по темным коридором собственного сна, такого глубоко и липкого, будто бы все еще сжимающего горло и не желающего отпускать, нет ничего реальнее этих прикосновений.
Фраза Кощея про экзамены окончательно позволяет Сигме выбраться из пропасти, и тот невольно бросает взгляд на стол. Точнее, на заваленную горизонтальную поверхность, которая, вероятно, когда-то и являлась столом, но теперь больше напоминает плацдарм для всех заброшенных и еще не начатых проектов, для позабытых и копящихся книг, для неких механизмов, которые, возможно, и представляли бы из себя что-нибудь дельное, если бы таймлорд все-таки соизволил довести их до ума. Ну да, он определенно, совершенно точно, без всякого сомнения готов к экзаменам. Именно поэтому что-то невнятно бурчит по этому поводу.
- Я более, чем уверен, что тебе не о чем беспокоиться... - уже было начинает Тета, но хватка друга, с которой тот сжимает его предплечье, заставляет все слова резко улетучиться в неизвестном направлении. Одного взгляда на Кощея достаточно, чтобы уловить искры нетерпения, танцующие бесами в его темных глазах. В такие моменты Тете кажется, что где-то на дне этих глаз взрывается сверхновая, а он может видеть только отблески, но это не мешает чувствовать жар взрыва, пронизывающий участившиеся дыхание Кощея, склонившегося совсем близко. Настолько близко, что он, вероятно, тоже может чувствовать дыхание Сигмы, широко распахнувшего глаза, завороженного, вслушивающегося в каждое слово.
Но как бы то ни было, Тета все еще не может решиться: стоит ли рассказывать о том, что он на самом деле увидел? Не о ТАРДИС, не о тех удивительно уставших и взрослых глазах, даже не об отзвуках чьих-то голосов, а о болезненно острых осколках будущего, что невозможно просто стряхнуть, будто бы те принадлежат разбившейся чаше; о тьме, вязкой, затягивающей в свой водоворот, но манящей. Он уже был готов шагнуть в нее, раствориться, если бы не Кощей, который буквально выдрал Тету на самом краю точки невозврата. Все это более, чем настораживает. Нет, вне всяких сомнений пугает, и что-то внутри настойчиво шепчет, что это лучше оставить при себе. Тем не менее, нет того, кому Тета Сигма доверяет больше, чем Кощею. Даже не так: только ему по-настоящему хочется доверять.
- Нет, - коротко отвечает юный таймлорд, качая головой, а после смотрит прямиком в глаза напротив, игнорируя последнюю фразу друга. - Я покажу тебе.

2015-11-03 в 22:36 

Шелест Слов
Then I'll be one million lightyears away ©
Это напряжение почти осязаемо – дрожит между пальцев, передаётся от коже к коже, вибрирует извивающейся спиралью, которая незримо тянется от груди к груди – от двух сердец к двум сердцам. Парный стук объединяется в четыре удара, которые выходят на первый план, теснят похожий ритм в голове, и это невыносимо прекрасно – чувствовать и слышать биение сердец вместо безжизненного барабанного боя, отмеряющего крупицы времени. Кощей готов целую вечность провести именно так – удерживая друга (держась за друга?), не замечая тяжёлый и пустой гул в висках, заменяя то, что преследует с детства, тем, что стало болезненной необходимостью. Как давно он понял, что непоседливый, свободолюбивый и дерзкий таймлорд – его необходимость?
Тета смотрит ему в глаза, часто дышит, и Кощей видит в зрачках напротив целую Вселенную со своими галактиками и созвездиями, со своими чёрными дырами; рассказать сейчас – провалиться в бесконечность, позволить увидеть себя незащищённым, испуганным, раздражённым происходящим до рези в желудке. Позволить увидеть себя очень слабым.
Он просто не может. Не сейчас.
Вместо этого Кощей кивает, успокаивающе гладит запястья, лёгкими касаниями движется выше – к плечам и шее, а уже оттуда к вискам.
- Ты доверяешь мне, Тета Сигма? – он выдыхает ему в губы, наклоняет голову, прикасаясь лбом к чужому средоточию мыслей, к центральной точке на лбу. И закрывает глаза.
…Липкая тьма оплетает всё тело, ползёт от щиколоток до туловища, смешивает мысли, путает и мешает воспринимать происходящее. Нельзя осознать начало и конец, но можно опустить пальцы в вязкую жидкость и отпустить себя – Кощей так и поступает, позволяет чужому сознанию захватить собственное, расслабляется настолько, чтобы _увидеть_.
Он отслеживает мелькание чужих лиц, смешавшихся в одно – и через долю секунды забывает обо всём увиденном, осознаёт себя старым и больным, усталым настолько, чтобы запереться ото всех в самом дальнем уголке Вселенной, состариться и постареть, чтобы снова вернуть себе молодость, когда настанет срок, и чуть позже вернуть себе старость. Кощей отчаянно пытается сделать вдох, но на губах привкус пепла, и вокруг слишком много оттенков алого, болезненно-алого, поэтому ему недостаточно активных веществ для нормального функционирования, и он растворяется в миллионе частиц, становится дыханием для миллиардов различных созданий.
Внезапно у него колет грудь, и он хватается за края одежды, дёргает ткань, старается разорвать её.
- Тета… пожалуйста… – кажется, он второй раз за день просит своего друга. – Ты не станешь… им… Тета! – стук в голове усиливается, он звучит на четыре удара и постепенно объединяется в один. Кощей знает, что звук – это волна, и волн становится всё больше, они накатывают, накрывают с головой, бьют в сердца, мягко гладят и снова бьют. Удар за ударом, пока не отойдёшь.
- Она режет… - он осёкся, всё ещё с закрытыми глазами пытаясь избавиться хотя бы от внешней дрожи.

2015-11-08 в 03:10 

theta_sigma
Will the circle be unbroken by and by, by and by?
- Я доверяю тебе, - шепот балансирует на самой грани слышимости, а слова слетают с губ вместе с частыми, теплыми выдохами, тонут в них, путаются, переплетаются воедино и касаются губ Кощея, который склонился совсем близко. Да, Тета Сигма доверяет ему больше, чем кому-либо еще в целой Вселенной: все свои мысли, слова, секреты и тайны, задумки и идеи, предрассудки и недовольства, радости и горести. Сейчас он ни капли не сомневается в том, что доверил бы Кощею и собственную жизнь, не задумываясь ни на секунду. Это истина, нерушимый факт. Что бы ни случилось, думается Тете, всегда будет именно так.
Молодой галлифреец ловит себя на мысли, что все его сомнения улетучились, а сознание готово распахнуться навстречу другу, окутать того сиянием мириад звезд, чей ледяной блеск сокрыт в глубинах разума будущего повелителя времени. Но этот блеск в мгновение ока меркнет под тяжестью тьмы, что засела внутри, слишком глубоко, чтобы можно было просто избавиться от нее, выкинуть, выдрать и заставить себя забыть о ней. Эта тьма оплетает осязаемой паутиной, сковывает, пускает свои корни в глубины подсознания, желает завладеть каждым воспоминанием. Это в нее провалился Тета, опускаясь на самое дно, это по ней он бродил там, по другую сторону собственной реальности, это она стала занавесом, тяжелым и плотным.
Но стоит только отдернуть его, и яркие образы захлестывают. Тета Сигма вновь ловит каждый, воскрешая еще слишком живые, слишком четкие воспоминания. Он следит за тем, как осколки будущего кружатся в дикой пляске все быстрее, быстрее, быстрее, не желая останавливаться. Его сознание охвачено пламенем, которое обжигает каждое мгновение будущего, словно желая бесследно спалить то или, напротив, заставляя раскалиться до такой степени, чтобы оставить клеймо, чтобы выжечь себя в истории целой Вселенной. И в этом столько отчаянного сожаления, нитью тянущегося от каждого из мелькающих в сознании лиц.
Вся Вселенная пылает, отливая ярко-алым, и постепенно превращается в пепел, что, кажется, оседает на языке болезненной горечью. Секунды превращаются в эоны, и Тета чувствует себя Им - тем, кем он когда-то станет. На Его плечах бремя вечности, потерь и выбора, который нужно совершать ежедневно, ежечасно. Но Сигма готов поклясться, что сейчас ощущает именно на своих руках прах целых цивилизаций, планет, эпох. Он готов поклясться, что видит сияние незнакомых ему звезд и галактик в чужом горящем небе. И именно он сейчас чувствует, как оба сердца сжимаются от утрат, которые еще не произошли, которые только ждут в будущем того, другого повелителя времени, несущегося сквозь шторм осколков, что резкой болью пронзают разум, заставляя втянуть носом воздух.
Кощей чувствует то же самое, и Тета знает об этом, но уже в следующее мгновение все обрывается. Остается только горечь на языке, только бешеное биение сердец, только тяжелое дыхание, одно на двоих, и только дрожь и боль, пронзающая их обоих. А еще опустошенность, потому что галлифреец показал все, каждую мельчайшую деталь, каждую эмоцию, все величие мрака, поселившегося внутри, и весь сковывающий его ужас. Тета Сигма напуган. Напуган собственными видениями так, как не был еще никогда. Напуган собственным будущим. Напуган пламенем, в котором он когда-нибудь будет гореть. Но больше всего он напуган тем, что так трудно заметить во всех этих ослепительно-ярких картинах: он до липкого, почти леденящего ужаса напуган привкусом одиночества, которое скребется на самом донышке Его глаз, старых и мудрых.
Странно-тяжелая голова медленно опускается вниз, и Тета утыкается лбом в плечо Кощея, слабо осознавая свои действия. Его пальцы сжимают алую ткань формы на предплечьях друга, а дыхание дрожит от напряжения, что сковывает тело.
- Это не я... - шепчет Сигма столь очевидную истину, но скорее для самого себя. - Это не я, Кощей... В этом... В Нем столько сожалений... - шепот затихает, превращаясь в сбивчивое дыхание, обжигающее кожу на шее Кощея чуть выше воротника, когда Тета поворачивает голову. - Не позволяй мне делать то, о чем я буду сожалеть. Пожалуйста, Кощей, не позволяй мне стать им!
Просьба звучит глупо, почти по-детски, и молодой повелитель времени знает это. Но ему так нестерпимо хочется попросить об этом, так хочется сжать предплечья друга крепче, будто бы это способно стереть даже намек на одиночество в глазах из видений, будто бы это может помочь изменить будущее. Пусть Тета знает, что он - статичная точка, что фундаментальные, основополагающие моменты его будущего закреплены во времени, и никому не под силу их изменить, но сейчас он с привычным упрямством отказывается в это верить.

2015-12-19 в 20:24 

Шелест Слов
Then I'll be one million lightyears away ©
Кощея всё ещё трясёт, но он вздыхает, сглатывает и одним мягким движением обнимает друга – прекращая свои рывки, внезапно успокаиваясь ровно настолько, чтобы ощутить стук сердец и поддаться чёткому ритму. В голове всё смешалось: будущее и будущее будущего; но одно Кощей знает точно, пока он дотрагивается до светлых волос, пока перебирает непокорные пряди, не может случиться ничего из того, что они сегодня чувствовали и видели, погрузившись во временной поток. Страх и сомнения, поселившиеся в груди, никуда не исчезли, но появилось кое-что ещё: уверенность в том, что настоящего не существует, и все они – только строка в истории Вселенной. Длящаяся и извивающаяся строка; здесь и сейчас они способны стать теми, кем не был никто до них, несмотря на статичность и неизменность. Неужели ничего нельзя изменить? Этого не может быть, просто не может быть. Они всегда нарушали правила, создавали новую реальность и новые законы времени, неужели они остановятся перед этим глупым выбором, который показывает лишь одиночество?
Под покровом ночи стираются все границы, и хотя таймлорд ещё чувствует режущую боль, он знает, он уверен – в эту секунду, в этот бесконечный момент времени – Тета прав. Тета Сигма выбрал своё имя – и это имя пронесётся сквозь миллионы лет, кто-то назовёт его Спасителем, кто-то проклянёт, кто-то будет молить о пощаде, подумав о нём лишь на короткий миг, а кто-то назовёт его ангелом, сошедшим с небес. Одиноким ангелом с далёкой планеты, спрятанной в созвездии, о котором все забыли. Почти все.
- Не думай, что я когда-нибудь позволю, - с уверенностью шепчет Кощей, и от его дыхания разносится тёплый воздух по комнате. Он сжимает плечи своего друга, дотрагивается пальцами до скул, очерчивает контур лица и смотрит на противоположную стену, не моргая. Если он не будет уверенным сейчас, то чего он стоит? Ему бы хотелось никогда не видеть, как Тета играет в игру-не-игру, ему бы хотелось никогда не слышать звона в ушах от постоянного стука: иногда Кощею кажется, что бой барабанов – забавное сравнение с мотивами Сол-3 – есть только в его воображении: никто не слышит их, даже Тета, и сказать ему кажется слабостью, как и сказать о непрекращающемся раздражении на всех, кто глупее.
- Мы можем сделать что угодно, помнишь об этом? – Будущий таймлорд прерывисто дышит, откидывается немного назад на чужой кровати и говорит так уверенно, что ему нельзя не верить.
- Какую бы чепуху нам не говорили, но одно истина: мы – высшая раса, без нас всё будет уничтожено, только мы можем контролировать развитие Вселенной. И ничто не заставляет нас быть теми, кем нас видят. Я уверен, что всё можно изменить. Я бы хотел изменить всё – с тобой. Только с тобой. – Он громко шепчет, и горящий взгляд блуждает по полумраку комнаты, – Я всегда буду рядом, клянусь.
Древнегаллифрейский звучит неуместно возвышенно, но всё равно правильно; Кощей беззвучно повторяет слова самой первой – и последней, как он решил – клятвы. Единственной, которую он считает необходимой. Единственной, которую он считает возможной.
«Что бы ты ни совершил, я буду по левую руку от тебя, я буду рядом с тобой. Кого бы ты ни привёл к себе, я буду в паре шагов от тебя. В кого бы ты ни превратился, я встану рядом, я найду тебя. Я буду тем, кто напомнит о прошлом и настоящем, я стану твоей стеной и дверью в другие миры, я никогда тебя не оставлю; даже если ты забудешь обо мне, я напомню о себе; я клянусь в этом сейчас».

     

Time Vortex

главная